Загружается.. Ждите
Вторник, 06.12.2016, температура за окном:, давление:, влажность:
Приветствую Вас Гость
Главная | Регистрация | Вход
    Веб камера города Мыски    


Главная » Статьи » История города Мыски » История города Мыски

Горная Шория

   Каждый уважающий себя человек должен интересоваться историей своего края, народа, уважать и помнить тех людей, которые создавали и обустраивали родную землю до нас. Кузбасс – край с удивительной историей, природой, но главное наш край славится людьми, положившими начало земле Кузнецкой. Речь пойдет о древнем коренном населении Горной Шории – шорцах – уникальной малочисленной народности Кузбасса.

Итак, Ѓорная Ш́ория — горно-таёжный регион, расположенный в южной части Кемеровской области на стыке Алтая и Саян, географически входит в горную систему Алтая. Население Горной Шории состоит в основном из шорцев и русских.

   Шорцы - древнее коренное население Кузбасса, который назывался тогда Горная Шория. Шорцы были известны тем, что еще до прихода русских были прекрасными кузнецами и умели сами делать металл, за что их прозвали "кузнецкими людьми", а Шория стала известна русским как Кузнецкая земля (отсюда топонимы вроде Кузнецкий Алатау). Шорцы не были кочевниками в традиционном смысле (как казахи или тувинцы), не похожи они и на таежные народы (эвенки, селькупы). Пожалуй, логичнее всего считать, что шорцы вместе с близкими им алтайцами и хакасами - это горцы Южной Сибири. Но все-таки казахи ближе даже, если судить в языковом отношении, по-казахски вполне можно объясниться с шорцами, а с хакасами - уже нет. 

   Шорцы - потомки местных самодийских и угорских племен, смешавшихся с группами тюркоязычных (главным образом, уйгурских и енисейско-кыргызских) племен, мигрировавших на территорию современной Кемеровской обл. в период господства тюрок в Центральной Азии и Алтае-Саянском нагорье (Тюркский, Уйгурский, Кыргызский каганаты, середина VI - начало Х в.) и позже - вплоть до ХVIII в., когда с уже тюркизировавшимися местными племенами «кузнецких татар» (известных в русских источниках с 1618 г.) смешиваются пришедшие с Алтая группы телеутов.

   В настоящее время шорцы являются одним из малочисленных этносов на территории Сибири. Действительно, численность шорцев в Российской Федерации, начиная с 1926 г. колебалась от 12,6 до 16 тыс. чел., по данным за 2003 год в Кемеровской области проживает 11,5 тыс. чел. шорского населения, общая же численность составляет 16,8 тыс. чел. Шорская нация действительно малочисленна, если сравнивать с общей численностью населения Кузбасса – 2 826 300 чел.

   Сегодня наблюдается постепенное исчезновение традиционной шорской культуры. Происходит это в силу всё большего нарастания урбанистической культуры.

История шорского народа. 

   Вплоть до начала XX века у шорцев оставались значительные пережитки родовых отношений. До Октябрьской революции 1917 года их основными занятиями были: охота, рыболовство, у некоторых групп — примитивное земледелие; большое значение имело кузнечное дело, а также добыча и плавка железной руды (отсюда наименование кузнецкие татары). За годы Советской власти коренным образом изменилась жизнь шорцев. Основная их масса занята в сельском хозяйстве (земледелие, животноводство, а также традиционные промыслы — охота, рыболовство, сбор кедровых орехов).

   Предки шорцев занимались металлургией, кузнечеством, охотой, рыболовством, подсобным скотоводством, примитивным ручным земледелием, собирательством. Изделия из железа, сделанные шорскими кузнецами, славились на всю Сибирь. Ими они платили дань (албан) джунгарам и енисейским киргизам. Когда пришли русские казаки, они назвали шорцев кузнецкими татарами. Именно благодаря шорским кузнецам земля, которую они населяли, была названа Землей кузнецкой, а затем Кузбассом. В XVII веке Южная Сибирь была покорена русскими казаками. Приводя шорцев в русское “подданство“, русские воеводы вначале выдавали шорским паштыкам (старостам) владетельные грамоты и указы, признающие и закрепляющие права шорцев на те или иные земли. Но когда Южная Сибирь была покорена полностью, эти земли были объявлены собственностью царя, а владетельные грамоты были отобраны. Шорцы платили дань (ясак) русскому царю пушниной. Охотничьи территории были поделены между родами. После прихода русских шорцам было запрещено заниматься металлургией и кузнечеством, чтобы их противники - джунгары и кигризы - не могли заказать у шорцев военные доспехи и снаряжения.

   Предки шорцев жили родами. Отцовский род у шорцев управлялся на демократических началах. Во главе родовой общины стоял паштык, который выбирался на родовом собрании. Родовое собрание считалось высшим органом рода. Оно решало все важнейшие общие дела: выборы паштыка, раскладку албана, а затем ясака, принятие христианства. На общих собраниях происходили и судебные разбирательства, например, судили воров. Во время суда народ выбирал 6 человек, чаще умных стариков, которые вместе с паштыком судили. О своем решении спрашивали народ “чарар ба” (согласны ли). Если большинство говорило “чарар”(согласны), то достигалось соглашение было достигнуто, если нет, то дело разбиралось снова. Решение, которое принималось на собрании, подлежало обязательному выполнению. 

   В годы советской власти в 1926 году на территории, где проживали шорцы, был создан Горно-Шорский национальный район. За годы его существования многое было сделано в области образования шорцев, развития культуры, появилась национальная интеллигенция, стали выходить книги и учебники на шорском языке. Но, на беду, Горная Шория оказалась богатой полезными ископаемыми: углем, железной рудой, золотом. В конце 30-х годов в Шорию стало прибывать население из других мест для работы на горнодобывающих предприятиях.

   В 1939 году Горно-Шорский национальный район был ликвидирован. С этого времени началось этническое развитие шорцев вспять. Перестали выходить книги на шорском языке, прекратилось преподавание шорского языка. Во время репрессий, а затем войны были уничтожены лучшие представители шорцев. 
После войны началась новая волна бурного промышленного освоения Горной Шории, наблюдался большой приток пришлого населения, ассимиляция шорцев, утрата языка и традиций. Горная Шория была покрыта сетью исправительно-трудовых колоний, что отрицательно сказалось на нравственном состоянии шорцев.

   В конце 80-х - 90-х годов началось движение за возрождение шорского народа, его языка и культуры. Были созданы общественные организации в городах и Ассоциация шорского народа. Благодаря их работе, в городских администрациях были введены должности заместителей глав администраций по национальному вопросу, был создан областной комитет по национальному вопросу, в 1993 году шорцы были отнесены к малочисленным народам Севера. Первые успехи движения были обнадеживающими. На шорцев оказала свое действие Государственная программа развития экономики и культуры малочисленных народов Севера в 1991 - 1995 годы: была открыта кафедра шорского языка, стали проводиться традиционные шорские праздники Пайрамы, в школах стали преподавать шорский язык. Но нерешенных вопросов еще много, самый главный - это вопрос о земле, о территориях традиционного природопользования, о выплате компенсации за нарушенные земли и уклад жизни. Власти не желают решать этот вопрос. Мало того, в январе 1996 года был сокращен областной комитет по национальному вопросу, который координировал эту работу.

   Основная территория расселения шорского народа - бассейн среднего течения реки Томь и ее притоков Кондома и Мрас-Су — Таштагольский, Новокузнецкий и Междуреченский районы, города Мыски, Междуреченск, Таштагол, Новокузнецк, Кемерово.

   Среди шорцев выделяются этнографические группы: северная, или лесостепная («абинская»), и южная, или горнотаежная («шорская»). В 1897 г. южные шорцы составляли 51,3% численности шорцев, северные — 48,7%.
   Шорский язык относится к тюркской группе алтайской языковой семьи. Шорский язык подразделяется на 2 диалекта: мрасский и кондомский, каждый из которых распадается на ряд территориальных говоров. Современный литературный язык сформировался на базе мрасского диалекта. Письменность создана в 1927 г. на основе русской графики.

   Поселения шорцев (улусы на севере и аилы на юге) были небольшими. Они состояли из нескольких низких четырехугольных срубных домов (юрт) с берестяной крышей. Они отапливались глинобитным очагом типа чувала. Временным жилищем служили: летом — одаг, коническая постройка из бревен, жердей или из молодых деревьев и веток, прислоненных к дереву, крытая берестой; зимой — агыс, каркасное жилище в форме усеченной пирамиды из бревен, досок, жердей, крытое ветвями или берестой, с очагом в центре. В настоящее время шорцы живут в срубных домах, сохраняются охотничьи жилища, юрты используются как летние кухни.


Принципы охотничьего промысла.

   Первоначально основными продуктами питания шорцев были, мясо зверей и птиц, рыба, дикорастущие растения. А основным занятием шорцев, которое и помогало прокормиться, была охота. Но и здесь были свои обычаи и действовали свои принципы. Принцип иноговорения действовал и во время охотничьего промысла. Живя в тайге, люди соблюдали ряд правил, регламентировавших их быт и речевое поведение: ведь они временно находились на территории, закрепленной за родом, но одновременно являющейся собственностью могущественного духа, владельца всех промысловых зверей, хозяина гор и лесов. В этом мире нельзя было употреблять имена собственные для обозначения диких существ, природных объектов, орудий охоты и т. п. Требовался особый язык, а привычные обозначения на время как бы забывались. Согласно хакасскому обычаю, охотники, разговаривая друг с другом, называли животных «секретными» именами: медведя — тир тон 'овчинная шуба'; волка — узун кузрук 'длинный хвост' и т. д.
Удаляясь от жилища хотя бы на время, человек обретал статус иного существа. Преодолевая силу притяжения мира культуры, охотники для оставшихся дома людей временно превращались в чужаков. Чтобы не причинить промысловикам вреда, близкие остерегались произносить их имена. Нельзя было играть, веселиться, ругаться из опасения, что артель останется без добычи.

   Инаковость охотников, отринутых от мира культуры (а порою «связанных» с хозяевами тайги брачными узами), проявляется также в ритуале возвращения с промысла. Как сообщает Л. П. Потапов, «самый момент прихода с промысла у шорцев имел ряд особенностей. Например, охотник сразу не заносил добычу в дом и сам туда не заходил, пока,,пот не высохнет”. В это время нельзя было разговаривать с женщиной. Женщине нельзя было встречать своего мужа». Примерно так же регламентировалось пересечение границы миров человеком, побывавшим в запредельном, чужом мире. Возвращение с охоты как бы с противоположным знаком повторяло исходную ситуацию перемещения в иной мир.


Особенности мировоззрения и культуры шорского народа.

   Традиционные верования: С 1858 г. до начала ХХ в. шорцы были крещены православными миссионерами и официально считались православными христианами. Но наряду с православием прочно сохранялись традиционные верования.

   Верующие шорцы официально считались православными христианами (и носили русские, т.е. христианские имена), но наряду с православием у них прочно сохранялись традиционные верования: культы духов (хозяев) природы — гор, рек, промысловый культ, почитание верховных божеств — Ульгеня и Эрлика, родовых и личных покровителей. Сохраняли свое значение в жизни шорцев шаманы (камы), была развита мифология. 

   Особенно интересно традиционное мировоззрение шорцев и согласно этому мир был разделен на три сферы: небесную землю, где находится высшее божество Ульгень; среднюю землю, где живут люди; и земля злых духов, подземный мир, где властвует Эрлик. Эти три части соединяет между собой по оси Мировое Дерево или Гора. Дерево Вселенной упирается своей кроной в небо (Верхний Мир), его ствол проходит через Средний Мир, а корни находятся в земле - Нижнем Мире аналогично гора вершиной соединяется с небом, а подошвой-с землей. Роль Мирового дерева исполняли кедр или береза. Под березой в основном происходило камлание. Поэтому у шорцев и у других родственных народов береза была особо почитаемым деревом и широко использовалась в различных обрядах и церемониях, например во время свадьбы. 

   Шорцы верили также и в духов - хозяев тайги, гор, рек, озер. Общение с духами и божествами происходило через посредника-шамана - особого избранника божеств. К услугам шаманов прибегали очень часто: при болезнях, во время похорон, перед охотой, при трудных родах, перед сбором урожая. С участием шамана проходили традиционные родовые моления верховному божеству Ульгеню.

   Представления о Горе, как об оси мира, переносилась на ту или иную конкретную гору, которая своей высотой и другими особенными свойствами выделялась среди прочих. На такой горе обитали духи-покровители кама-шамана, поэтому его судьба на всю жизнь была связана с такой горой.

1. Средняя земля - ортында чери или пистын чер - наша земля.
2. Земля злых духов - подземный мир-айна чери.
3. Небесная земля - Ульген чери-земля Ульгена, это небо.

   В Среднем мире, на земле, обитает множество духов-хозяев гор, рек озер и т.п. По представлениям шорцев, душу у человека могут похитить хозяева гор и воды. Поэтому шорские охотники по прибытию на место промысла совершали обряд – окропления (задабривания хозяев гор). Хозяин воды же представлялся в виде черного рогатого зверя или в виде голой женщины с длинными золотыми волосами. Поэтому дабы задобрить хозяина воды, весной, перед ледоходом шорцы устраивали моление, проводили обряд "Шачиг" (обряд кропления).

   Особо почитаемыми божествами в общей системе мироустройства, кроме Ульгена и Эрлика, были Тегри (Небо), Чер-суг (земля-вода), Ымай (Умай). У шорцев есть такой обычай закапывать в жилище пуповину (ымай), завернутую в бересту, вблизи очага. При этом ымай они называли не только пуповину, но и божество-покровительницу новорожденных детей, их охранительницу. Почитая Умай, шорцы изготавливали символические лук со стрелами или веретено, игравшие роль оберегов для младенца, для мальчика-лук, для девочек - веретено. Эти обереги прикрепляли вблизи колыбели с ребенком.

   С середины 1980-х годов идет процесс возрождения духовной культуры шорцев, которое подчас выражается в возобновлении традиционных культовых обрядов, в праздновании особых «национальных» праздников - праздника мифологического прародителя Ольгудека, весеннего Пайрама и др., сопровождаемых исполнением эпоса.

   Особо почитаемым у шорцев считается Чыл Пажи - шорский народный праздник, в переводе означает "Голова года", шорский Новый Год, на эту голову падают первые лучи "Нового солнца" в дни весеннего равноденствия. Этот праздник в древности открывал новый жизненный цикл и являлся особо значимым для шорцев. Предки шорцев праздновали Чыл Пажи не один день. В течение всей недели до назначенного дня совершались обрядовые действия, существовали дни почитания старших, детей, дни очищения порога, дома, дворов. В этот период нельзя было употреблять вино, так как с вином могла войти в человека нечистая сила. Запрещались ссоры, как в семье, так и в обществе. В назначенный день шаману приводили жертвенного животного (жеребенок, баран), которого специально откармливали и готовили для праздника в течение года. Люди очищались не только физически, но и духовно просили у Богов Земли, Огня, Воды, Гор урожая, удачи в охоте, здоровья. После совершения традиционных ритуалов люди веселились, играли в различные игры, состязались в силе, смекалке. На празднике молодые люди знакомились и заключались свадебные соглашения между родителями и родственниками. Лучшие исполнители песен, частушек, напевов соревновались в своем мастерстве и умении красиво говорить и петь. По вечерам, чтобы задобрить духов кайчи, исполняли древние героические поэмы, всю ночь рассказывали и пели под аккомпанемент кай-комуса (двухструнный музыкальный инструмент) прославляя подвиги древних богатырей.

   Устный характер тюркской культуры с его повышенным вниманием к слову превратил диалог в универсальный механизм взаимодействия человека с внешней средой.

   Мифический космос говорил на многих языках. И все же, человек считался основой бытия, поэтому люди наделяли всевозможных духов способностью имитировать сугубо человеческое поведение. Охотники-шорцы рассказывали о хозяине тайги:
«Ночью он (эзи) ходит около охотничьего балагана, иногда стучит, иногда говорит,— но охотнику нельзя выйти на его стук из балагана. Ночью в тайге вдруг послышатся песни, словно играет кто-то,— это хозяева тайги развеселились. Или пугает около балагана, ревет кто-то, кричит по имени три раза. Надо промолчать — иначе душу возьмет, тогда по возвращении домой придется камлать и просить душу назад».

   В мире духов, на их территории или в их присутствии считалось опасным проявить свою человеческую сущность: подать голос, отозваться на имя и т. п.— «отчуждаемые» части человека могли стать добычей существа иного мира, стремящегося тем самым как бы восполнить свою ущербность.

   Иной мир давал знать о себе не только подражанием речи человека; диапазон его звучания был много шире. Угли в очаге, потрескивая, сообщали о настроении духа огня, звон колец тагана предвещал появление гостя. По представлениям шорцев, душа-тень за год до смерти человека предупреждала его об этом щелкающими звуками. Дух двери в алтайской традиции был невидим, но обнаруживал себя внезапным шумом. Кормосы (злые духи) могли мяукать, кричать совой или подавать утробный голос. Услышать подобное человеку считалось дурным предзнаменованием.
   «Что ушам будет слышно, то и глазам будет видно»,— гласила шорская пословица, ставя знак приблизительного равенства между слышимым и видимым. Безмолвие приравнивалось к небытию. Звук, напротив, был свойством жизни, и люди чутко вслушивались в звучание природы.

   Возникая из аморфности и молчания, тьмы и безвременья, мир заявлял о себе птичьим щебетом, рокотом, шелестом и треском. Жизнь и звук заполняли Вселенную. Эта ситуация изначальных времен ежегодно повторялась в весеннем пробуждении природы. Ее наступление хакасы определяли по первой зелени и грому, услышав который, женщины посолонь обегали юрту, стуча по ее кровле ковшом. Предвестником весны в шорском фольклоре иногда бывает хозяин горы:
   «Весною, пока еще на дереве не распустились листья, пока еще на земле не выросла трава,— тогда хозяин горы кричит. Также и осенью, когда трава, засохнув, клонится, когда листья деревьев, засохнув, опадают. Уши горы осенью начинают лучше слышать. Тогда (снова) кричит».

   Здесь звук, сопоставимый по значимости с громовым раскатом, «открывает» и «закрывает» год. Раскаты грома весной (у тюрко-монгольских народов Сибири он считался криком небесного дракона), подобно первому крику ребенка, возвещали о возникновении новой жизни. У южных алтайцев — и эту традицию разделяют многие тюрко-монгольские народы — появление новорожденного сопровождалось возгласами и ружейными выстрелами. Буряты при родах не поднимали младенца с земли до тех пор, пока он не подавал голоса.

   Любопытно, что в тюркских языках сам термин ун 'голос' имел широкий спектр значений, и среди них, помимо основного, выделяются: 'последнее слово перед смертью', 'звук', 'шум, зов', а также 'взбираться на гору, выходить, вырастать, расти, всходить (о светилах), родиться'. Шорцы считали, что если на охоте хозяин горы завладевал голосом человека (а тем самым и его «душой»), тот неминуемо умирал. Страх потерять даже «часть» себя был чрезвычайно велик.
   «Старики-шорцы даже боялись закричать ночью на собаку, лающую около дома,— это дух, подстерегающий человека, мог начать лаять по-собачьи и таким образом обмануть человека и похитить его душу».

   Голос был знаком, индивидуальной меткой человека. У многих народов Сибири с осознанием этой его функции был,- вероятно, сопряжен и феномен так называемых личных песен. Они отмечали все этапы жизни, от младенчества до старости, служили показателями гражданского состояния и родовой принадлежности.

   Песня была как бы продолжением обыденного речения, она указывала на положение исполнителя в обществе. Отчасти поэтому песенный язык отличался многообразием. Например, мужские колыбельные песни тувинцев исполнялись горловым пением. Женским алтайцы считали звучание комыса. «Слабая» половина общества использовала его для тайного музицирования. Кроме того, этот инструмент применялся для условного «разговора» между влюбленными. Отдельные виды пения тем самым превращались в форму иноговорения. Примечательно, в этой связи, что язычковые инструменты типа комыса и варгана использовались и в шаманской традиции, где, вероятно, также выполняли функцию «переводчика».

   Из общей структуры мироздания и отношений между людьми и божествами, очевидно, что зависимой стороной в диалоге ощущали себя все же люди. Поддержание необходимого диалога с обеих сторон обеспечивали посредники «полиглоты». Среди людей знатоками языков иного мира выступали шаманы.

   В обществе, где личностные и социальные, внутренние и внешние характеристики субъекта дополняли друг друга, аномалии речи (немота, картавость, заикание), подобно физическому уродству, воспринимались как проявление инаковости. Не случайно один из персонажей шаманского пантеона алтайцев — Суйла — именовался двуязычным заикой. Как отмечает Е. С. Новик, вскрывшая диалогичную природу ритуалов сибирского шаманизма, «заикание... связано с его функцией посредника-переводчика между людьми и духами более высокого ранга».


Особенности шаманизма у шорцев.

   Своего рода «языковой подготовке» отводилось большое место в процессе становления шамана у тюрко-монгольских народов Сибири. Владение размером и ритмом шаманского стиха, знакомство с персонажами иных миров, развитие искусства импровизации — все это определяло в дальнейшем уровень мастерства шамана. Наиболее яркая часть камлания — это призывание шаманом своих духов-помощников. Особое место здесь отводилось их речевым характеристикам. Чем сильнее был шаман, тем шире и богаче была его звуковая палитра. Изображая своих собеседников, он прибегал к тайному, «темному» языку, явной абракадабре, эффектам чревовещания и имитации. С его подачи (его устами) обитатели иного мира говорили на языке природы. Их голосами были птичье пение и крики зверей.

   Все духи шамана, писала И. Д. Хлопина, «говорят на языке, который понимает только кам. Во время камлания он разговаривает с ними на их языке, часто произнося нечленораздельные звуки, похожие па мычание, лай, кряканье утки, на голоса диких зверей». Степень овладения этим языком, способность к перевоплощению в «природное существо» во многом определяли творческий диапазон шамана. Обращаясь к верховным покровителям, свой голос он уподоблял голосу поющей птицы. Образ птицы был зримо явлен и в ритуальном облачении шамана. Исследователи неоднократно отмечали орнитоморфные черты в оформлении костюма и шапки у шаманов Южной Сибири. Жгуты, пришиваемые по нижнему краю рукава шаманского кафтана алтайцев, назывались каи канат 'воздушное крыло', а у западных тувинцев шаманский костюм «в целом символизировал птицу, птичью шкуру». Обязательной частью облачения хакасского кама были крылья и голова орла или кукушки. Птицы — ворон и филин (как, кстати, и эхо),— по представлениям хакасов, служили воплощением бродячих, не принимаемых нигде — ни на земле, ни на небе — душ шаманов. Гусь, ворон, беркут, кукушка помогали шаманам во время камлания. Тувинские шаманы, к примеру, делали из дерева ээрень (фетиш) — кукушку. Он помогал им сохранять голос и создавать новые мелодии. В честь этой птицы слагались особые песни. Птичье пение как один из языков иного мира становилось «превращенным» языком шамана. Только такой язык мог служить средством общения в ситуациях, где прямое общение не было возможным. Наконец, имитация птичьего пения помогала шаману обрести тот облик, в котором он мог достичь неба.

Брачные отношения Шорцев

   Экзогамность – это обычай, наиболее распространенный между первобытными племенами, запрещавший брак между лицами, имеющими одно фамильное имя или общий тотемный знак брака, это в прошлом было нормой у всех народов Саяно-Алтая. Экзогамность относилась к основным ценностям культуры, создавала некую «избыточность» защитного механизма рода. Возникнув на определенной ступени развития общества, экзогамный брак, разумеется, эволюционировал, но почти неизменными сохранились запреты и предписания, придававшие отношениям в браке роль символов. Здесь можно вспомнить и о тех элементах свадебной обрядности (именуемых по традиции пережитками), которые символизируют объединение в брачном союзе двух чужих родов, инаковость которых по отношению друг к другу гипертрофирована согласно законам мифопоэтического сознания. Умыкание невесты, ее сокрытие и появление, состязания, восходящие к ритуальному соперничеству,— все это, так или иначе, инсценирует переход человека из одного рода (=мира) в другой. При патрилокальном браке женщина попадала в иной мир, тоже человеческий и хорошо ей известный в реальности, но в плане мифологического осмысления — все-таки «чужой». Большинство запретов, которыми было окружено ее поведение во время сватовства и свадьбы, постепенно снимались. Но оставался тот минимум символов, который на протяжении всей ее жизни на земле мужа подчеркивал особый статус женщины-пришелицы, единственного существа «со стороны», находившегося в роде. Она не имела права произносить вслух имена своих старших родственников. Для нее их имен словно бы не существовало, равно как и имени мужа. Об этом очень хорошо сказал С. П. Швецов: «Предполагается, что она как бы не знает его имени».
   У алтайцев к мужу и его старшим родственникам женщина должна была обращаться так: ака 'старший брат'; абагай 'дед, брат деда'; эjе 'старшая сестра', т. е. употребляя вместо личных имен обозначения их социальных позиций. Имена личные, собственные были запретными для нее. Поэтому женщина вынуждена была описывать тех, к кому обращалась. Например, в разговоре со свекровью молодая женщина «обозначает» ее, говоря, например: «имеющая серьгу». Но если свекровь зовут Сырга (Серьга), сноха вынуждена говорить: «то, что висит в ухе». Иноговорение снохи — своего рода «замаскированная» речь.
   Словесный запрет бай сöc, до сегодняшнего дня соблюдаемый женщинами старшего поколения, предполагал употребление одних слов вместо других. Сложился особый язык (пайла), которым пользовались женщины. Нам остается лишь предположить, что практика заключения экзогамных браков, которая устанавливала для женщины строгие правила речевого поведения, как бы провоцировала ее использовать в качестве подставных те слова, которые в обществе мужа воспринимались как чужие. Другие слова женского языка — местные, но использующиеся для обозначения желаемого по признаку подобия: «клык» вместо «зуб», «хрящ» вместо «ухо». Наконец, использовались и прямые иносказания: «сто копеек» вместо «рубль», «волосатая корова» вместо «як», и т. д.
   Общество, разумеется, осознавало некоторую искусственность сложной ситуации, возникающей в общении между снохой и ее новыми старшими родственниками. В фольклоре тюрков Саяно-Алтая употребление женского языка приводится зачастую как пример комичной ситуации. Вот хакасский вариант такой истории.
   Одна старуха женила своего сына. Живут (новобрачные) долго ли, коротко ли. Старуха говорит невесте: «Не называй по имени этого неба, земли этой не называй, потому что небо и земля — твои свекры! Овца — тоже твоя свекровь! Волк — тоже твой свекор! Растущие тальники — тоже твои свекры! Ты не называй их по имени!» Волк задушил овец, и давешняя невестка говорит: «Под сияющим (небо) на трясущейся (земля) между качающимися (тальники) страшный (волк) дерется с нежными (овцы)!» Давешняя старуха спрашивает: «Зачем ты не сказала, что волк задушил овец?»— «Ведь ты же говорила, чтобы я не называла по имени небо, землю, волка и овец».
   Показательно, что замаскированная речь дублировалась особым типом поведения женщины в присутствии старших родственников мужа. «Богатая старуха К-а,— писал в 1885 г. Н. Попов, вспоминая свою поездку к качинцам,— в разговоре о важности соблюдения древних обычаев с гордостью рассказала о себе, что она, бывало, ни за что не накормит свекра, когда тот придет с работы, а побежит, хотя бы за пять верст, позовет кого-нибудь и попросит накормить его. У бедняков лишь вскоре после свадьбы, до первой «мировой» сноха совсем не показывается свекру и при встрече с ним закрывает лицо и падает. «Мировая» бывает при посторонних лицах и состоит в том, что сноха угощает свекра вином и закускою. С той поры сноха не подходит близко к свекру, а показывается ему издали. После второй «мировой» она может ходить и близко от него». Не менее жесткие запреты еще в недавнем прошлом существовали у алтайцев.
   «Женщина должна была строго следить за своим внешним видом: в присутствии кайны (старших родственников мужа) не обнажать рук выше кисти, не показывать босых ног, непокрытой головы, нельзя было кормить грудью ребенка, расчесывать волосы. В присутствии каины невестка должна быть обязательно в чегедеке. ... Если женщина находилась в своем аиле, то не должна была двигаться близко, «мелькать» перед и за спиной кайны, ей полагалось стоять, пока не сел каины, ходить по аилу лицом к каины, не поворачиваться к нему спиной, не садиться на место, с которого встал кайны. Следовало избегать всяческой близости, держаться на почтительном расстоянии, из рук в руки непосредственно ничего не передавать, даже пиалу с чаем положено ставить на землю, женщине и кайны нельзя угощать друг друга табаком, смотреть в упор друг на друга, есть из одной чашки ...

Отношение тюркских народов к младенцам.

   Отличной от нормы (нечленораздельной) была речь некоторых героев эпических сказаний. Однако их немота, заикание, картавость исчезали в момент обретения богатырского статуса или чудесного оживления (второго рождения). Алтай-Буучай, оживленный небесной девой, сначала оставался немым. Он обрел дар речи, съев половину языка белой лягушки (так, вероятно, передается в эпосе идея приобщения к «голосам природы»). Длящаяся порой не один год ущербность фольклорных героев соотносилась в общественном сознании с социальной неполноценностью малолетних членов рода. Малыши, еще не прошедшие всех ступеней социализации, занимали промежуточное положение между природой и культурой. Поэтому многие характеристики младенцев явно тяготеют к миру природы. Среди стариков-карагасов существовал обычай называть маленького человека «чужак» или «ягненок». Маленький «пришелец» говорил на непонятном для взрослого языке, близком звучанию природного (дикого, иного) мира. Заметим в этой связи, что челканцы одно и то же слово пагыр 'кричать' употребляли в отношении маленьких детей и косуль.
   Оставаясь в какой-то мере «природными» существами, дети, с точки зрения традиционного общества, сохраняли связи с запредельным пространством. В силу этого им было доступно иноговорение высших сфер. Тюрки Саяно-Алтая считали младенческий лепет разговором, в котором собеседником ребенка выступала богиня Умай. Буряты прежде полагали, что маленький ребенок «...все знает, о чем он говорит сам с собою; это знают также и те люди, которые понимают детский говор. Если у бурята маленький ребенок сильно лепечет, тогда приглашают такого бурята, который известен за человека, понимающего детский язык. При этом стараются это сделать так, чтоб ребенок не знал; если он узнает, то не будет говорить; тогда нужно его обмануть; приглашенный человек, знающий детский говор, должен притвориться спящим, или нужно сделать вид, будто он уехал». Интерпретация «знающими» людьми детского языка, вероятно, сродни получению шаманом информации от существ иного мира. И в том и в другом случае специалист- переводчик проникает в тайну иноговорения,— в тайну чужой речи.   Таким образом, мы убедились, что история шорского народа, шорской культуры представляет огромный интерес для изучения. Шорская культура таит с себе много загадочного, неизведанного. Шорский народ самобытен, уникален в своих представлениях о мире. Из всего вышесказанного можно выделить одну мысль, которая наиболее характерно и четко отражает менталитет шорского народа – вся их жизнь строится на уважении и поклонении природе, почитании предков, обычаев. Соблюдение этих самых жизненных принципов и формирует незыблемую и сильную народность.

Категория: История города Мыски | Добавил: admin (12.07.2009) | Автор: Инна В.
Просмотров: 16925 | Теги: История, Мыски, шорцы, Горная Шория, Кемеровская область | Рейтинг: 4.5/20
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Логин:
Пароль:
Поиск
Мини-чат
Статистика
еКузбасс.ру
Яндекс цитирования Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Наши последние 5 пользователей
LeonardSn
Elizaovach
darrylvw2
Dmitriev
mattiekv1

Пользователи за сегодня
AaronPhobos
Copyright MYSKI.SU © 2006-2016HASH(0x24ae060)